Неточные совпадения
Главные качества Степана Аркадьича, заслужившие ему это общее уважение по
службе, состояли, во-первых, в чрезвычайной снисходительности к людям, основанной в нем на сознании своих недостатков; во-вторых, в совершенной либеральности, не той, про которую он вычитал в газетах, но той, что у него была в
крови и с которою он совершенно равно и одинаково относился ко всем людям, какого бы состояния и звания они ни были, и в-третьих — главное — в совершенном равнодушии к тому делу, которым он занимался, вследствие чего он никогда не увлекался и не делал ошибок.
— «О! горе, егда будет сие, — читала Таифа, — восплачутся тогда и церкви Божии плачем великим, зане ни приношения, ниже кадило совершится, ниже
служба богоугодная; священные бо церкви яко овощная хранилища будут, и честное тело и
кровь Христова во днех онех не имать явитися,
служба угаснет, чтение Писания не услышится, но тьма будет на человецех».
— Кстати, посмотри, Алексей Андреевич, на моих гвардейцев. У меня всякий раз, как я смотрю на них, сердце обливается
кровью, сколько они в походах испытали трудов, лишений и опасностей. Поход кончился, мы с тобой отдыхаем, а им
служба в мирное время едва ли не тягостнее, чем в военное. Как подумаю еще и то, что по выходе в отставку, после 25 лет
службы, солдату негде голову преклонить, у него нет семейного очага.
Не иди на военную
службу, какие бы тебе за это ни грозили кары; отказывайся от присяги, не судись ни с кем; не будь даже самым маленьким колесиком государственного механизма, который только уродует и разрушает жизнь; откажись от всех привилегий, не пользуйся удобствами и комфортом, которые для тебя создает трудовой народ, сам ими не пользуясь; люби всех людей, служи им своею любовью, кротостью и непротивлением; люби даже животных, не проливай их
крови и не употребляй в пищу.
— Я в нем уверен, — говорил старик Люберцев, — в нем наша, люберцевская
кровь. Батюшка у меня умер на
службе, я — на
службе умру, и он пойдет по нашим следам. Старайся, мой друг, воздерживаться от теорий, а паче всего от поэзии… ну ее! Держись фактов — это в нашем деле главное. А пуще всего пекись об здоровье. Береги себя, друг мой, не искушайся! Ведь ты здоров?
Много ран получил я, много
крови пролил на
службе батюшки твоего и на твоей, государь!
— Должно быть, тонкая штука этот молодчик. Держит себя как настоящий принц
крови. Чай, просто русский прогоревший барин, лопотать по-французскому сызмальства научили, а в науках не превзошел, да и на
службе не годился. Дай-де заделаюсь принцем… и заделался.
— Точно так; я, ваше величество, ходатайствую о снисхождении, о принятии вновь на
службу… До последней капли
крови готов служить вашему величеству…
Тот взялся за это дело и научил прибыльщика приписывать своей родне известное «жалованье» Дмитрия Тимофеевича Трубецкого от царя Михаила «за многия
службы и за радения, и за промысл, и за правду, и за
кровь».
Между тем заботы
службы, новые лица, новые мысли победили в сердце Юрия первую любовь, изгладили в его сердце первое впечатление… слава! вот его кумир! — война вот его наслаждение!.. поход! — в Турцию… о как он упитает
кровью неверных свою острую шпагу, как гордо он станет попирать разрубленные низверженные чалмы поклонников корана!.. как счастлив он будет, когда сам Суворов ударит его по плечу и молвит: молодец! хват… лучше меня! помилуй бог!..
— Ну, взяли меня на
службу, отбыл три года, хороший солдат. И — снова работаю десять лет. И кляну землю: ведьма, горе моё,
кровь моя — роди! Ногами бил её, ей-богу! Всю мою силу берёшь, клятая, а что мне отдала, что?
За доблесть за твою,
За славную за
службу и за
кровь —
Прими от нас великий наш поклон
И от земли русийской челобитье!
— Ах, нет, — молит, — владыко, проси: ведь это тебе непонятно, а я так знаю, чтό, значит, теперь там в степях делается. Это все не Христу, а вражкам его
служба там идет. Зальют, зальют они его, голубчика,
кровью и на сто лишних лет от него народ отпугают.
Кроме грабителей, народ самый разнообразный, влекомый — кто любопытством, кто долгом
службы, кто расчетом, — домовладельцы, духовенство, высшие и низшие чиновники, торговцы, ремесленники, мужики — с разных сторон, как
кровь к сердцу — приливали к Москве.